В тишайшем воздухе поскрипывали канаты, бульдозер покачивался на весу, над черными холодными глубинами, и Крапников сейчас подумал, что в этих местах глубина метров десять — пятнадцать, не меньше, и почувствовал, что надо что-то делать, а ноги не слушаются.

Спотыкаясь, он заковылял по сходням на берег, где стояли рыбаки, и занял у них деньги.

Крановщик взял деньги уже не пересчитывая, спрятал в карман и с прежним мастерством опустил второй бульдозер на пирс рядом с первым бульдозером.

«Ну и гад ты! — сказал Крапников и полез в верхний карман куртки за валидолом.—Ты... ты не сибиряк!»

Крановщик повел крутым плечом: «А чего, все законно...» — «Подожди,—пообещал Крапников, беспомощно опускаясь на чугунную тумбу,—когда-нибудь сунешься в тоннельный отряд... Я т-тебе п-помогу!»

В те дни, пока я жил в Нижнеангарске, среди бамовцев-тоннелыциков, почти каждый день приходили баржи с грузом, и берег стягивал людей, охваченных азартом пристанских дел; в тесные временные склады уже не вмещались грузы, для них сколачивали навесы, только бы принять за навигацию все, что нужно для первой зимовки, для строительства поселка, для начала пробивки тоннелей через Байкальский и Северо-Муйский хребты.

Проводили в первый рейс буксирный катер с баржей по Верхней Ангаре до эвенкийского селения Уоян, отправили туда четыре самосвала, бульдозер, электросварочный аппарат, трактор, кирпичи, шифер, рубероид, сухую штукатурку и 30 тоннельщиков, которым предстояло на песчаном берегу организовать новый строительный участок и готовиться к пробивке тоннеля через Северо-Муйский хребет.

Вообще говоря, Пирогов, как начр^ьник пристани, мог бы и повременить, не слишком-то угождать тоннельщикам и не отдавать им флот, тем более что и руководство флота на Байкале прямых указаний не присылало, а, напротив, давало понять, что нечего идти у бамовцев на поводу, легко им будет жить за чужой счет, а пусть-ка лучше заводят свой собственный флот и строят для себя новые причалы, а то уйдут, что после них останется? Пирогов читал намеки на это в официальных бумагах и выслушивал по рации уже прямые предупреждения, но руководство было далеко, тоннельщики рядом, а он привык жить своим умом.

На третий день, когда караван вернулся из Уояна в Нижнеангарск, участвовавший в переходе Пирогов доложил Крапникову, что выгрузка по сходням на песок прошла прекрасно, все работы закончили за два-три часа, и эвенки, пораженные таким обилием техники и строительных материалов, на радостях разыскали киномеханика, чтобы тот завел движок и чтобы нижнеангарцы сумели побриться и отдохнуть за горячим чайком.

Тоннельный отряд пополнялся людьми, машинами, механизмами, шли сюда самосвалы, тракторы, подъемные краны. Скоро это стала самая мощная строительная организация на всю округу, и уже байкальские лесники и рыбаки приезжали сюда за помощью. И в грохоте машин, носившихся по поселку, в скрежете и лязге металла на берегу Крапников чувствовал себя как рыба в воде и пребывал в том счастливом состоянии, которое приходило к нему всякий раз при начале больших работ.