Все они родственники между собой, как земляки старославной Лены-реки, ее холмистых берегов. Босоногими огольцами, держа в руках хворостину и забыв про буренку, смотрели вниз, на синюю гладь реки, по которой плыли неспешные карбасы, связкой, в затылок друг другу, точно гусята торопились за гусыней.

Став постарше, мужчины уходили в тайгу по следу зверя, но, как бы далеко ни забредали, все же чаевничали на берегу, если не самой реки, то какого-нибудь ее притока, потому что все здешние места пересечены большими и малыми реками. Иные уходили на пароходы, шли в кочегары, в матросы, в лесорубы, но почти всегда возвращались в родные селения. Нынешнее поколение не так привязано к месту, многие покидают деревню и вовсе не возвращаются.

Тут уже давно связывали надежды на добрые перемены с железной дорогой и, когда дождались наконец своего часа, с традиционной крестьянской обстоятельностью принялись сопоставлять варианты и прикидывать выигрыш. Перво-наперво все заговорили о лесе, о здешних сосняках, лиственниках, кедрачах, едва ли не лучших по всей области, а может быть, и по трассе БАМа. Что станет со старым чернолесьем? В границах территориально-производственного комплекса намечены три предприятия по глубокой переработке древесины — на площадках у Подымахина, Киренска, Казачинского. Поезда повезут в обе стороны не круглый лес, а целлюлозу, картон, древесные плиты, мебель, обеспечивая не только нужды развивающихся старых и возникающих новых населенных пунктов, но также экспортные поставки соседним государствам. И, как знать, не потянет ли нынешнюю местную молодежь в лесохимики, не пожелает ли она набраться опыта где-нибудь в Соликамске или в Братске?

Но споры сейчас о трудностях более актуального свойства. Еще до начала строительства новой железной дороги лучшие лесные массивы района были закреплены за предприятиями-«самозаготовителями», иначе говоря, переданы областям и республикам безлесных южных районов страны, пожелавшим своими силами вырубать сибирскую тайгу. Возникающие таким образом небольшие разрозненные хозяйства со своими собственными вспомогательными службами разрушают саму идею комплексного использования тайги.