Этот камень запомнили не столько мои глаза, сколько кожа ладоней: под пальцами асбест податливо расслаивался на ломкие мохнатые серебринки, и если пальцы продолжали теребить их, то на ладони пушилось мягкое гнездо, как будто свитое птицей. «Хороший камень асбест,— сказал Асташев,— вполне современный: из него можно веревки вить».

Мы сидели у ночного костра, блаженно отдыхая после долгого и утомительного восхождения по горной тропе. Ноги были побиты кедровым стлаником, в который мы проваливались, как в сети с крупной ячеей. Лишь заросли черной смородины, окутанные сладковатыми, терпкими родными запахами среднерусского летнего леса, чуть восстанавливали силы. Смородина растет здесь по камням, и лист смородины-каменки так же «груб и матерчат», как у смородины-моховки, а тронутые осенью ягодки с горьковатым мороженым привкусом холодят иссохшую гортань, словно капли сухого вина.

Только теперь, поднявшись на высоту 1450 метров над уровнем моря, к вершине Южно-Муйского хребта, к пустующим баракам, не так давно оставленным геологами, мы добрым словом помянули первого русского, кто добрался до этих лощин еще в 1866 году. С караваном в 50 навьюченных якутских лошадей, ориентируясь по карте, вырезанной ножом на бересте эвенком-охотником, благодарно удивляясь правдоподобности неровных очертаний, этот первый прошел от Олекминско-Витимских золотых приисков до Забайкалья, открыл и описал Де-люн-Уранский, а за ним Северо-Муйский и Южно-Муй-ский хребты... С вершины горы кажется, будто золотые стволы сосен, песчаные дюны, берег реки — все расплывается и колышется: то ли нагретый землею воздух создает иллюзию, то ли размывают очертания предметов выжатые ветром слезы. «Роскошь этой долины поражала нас после сумрачных сцен горной страны, и радостное ощущение, навеянное этой долиной, далеко не полностью выражено в моем общем очерке, в предварительном путевом отчете,— писал тот первооткрыватель.— Отдохнув на Муе и пересекши эту широкую долину, 31 июля мы снова полезли на хребет — «богу прошение подавать», как выражались конюхи».

Это из отчета Петра Кропоткина, ученого, исследователя Сибири, революционера. За Олекминско-Витим-скую экспедицию Русское географическое общество присудило ему золотую медаль.