Дороги не рассчитаны на тяжелую многоподъемную технику, а она нагрянула, растянулась колоннами до горизонта, и льдистые грунты подогрелись, стали протаивать, проседать и разверзаться, превращая наезженную колею в венецианский канал, по которому могли бы плыть зубчатохвостые гондолы. Из-за гор тяжело переваливаются и стелются почти над землей дымчатые тучи, цепляются за кирпичные трубы над беспорядочными избами старого поселка, основанного строителями автомобильной дороги и золотоискателями, которым приглянулся лиственничный и березовый уголок, где в 20-х годах белели юрты эвенкийского стойбища.

Избы рубили и ставили, кому как глянется, только бы повыше, на прогреваемой солнцем земле, по обе стороны от дороги, которую строили, ремонтировали, бесконечно восстанавливали толпы молчаливых людей, отходя, как по команде, за пределы щебеночной насыпи, чтобы пропустить обозы в десятки груженых подвод или тарахтевшие грузовики, державшие путь к золотому Алдану. Поселок смотрел на дорогу печальными провожающими глазами, свыкаясь с положением промежутка на чьем-то дальнем пути и не ожидая для себя особых перемен. Мужчины промывали в речках

золото, уходили в тайгу валить лес, распахивали землю, не подозревая, что их судьба будет связана не с этими традиционными занятиями, а с положением поселка у дороги, в местах, оказавшихся выгодными для скрещения и многих других путей. Когда Тындинский назвали центром Джелтулакского района и разместили здесь положенные по рангу организации, местным жителям казалось, что поселок достиг вершины исторического взлета. Они ошиблись и на этот раз.

Поселок очутился в центре хозяйственного «коридора», намеченного к промышленному освоению в связи со строительством новой железной дороги. Изыскатели начала 30-х годов прорабатывали десятки вариантов прохождения трассы через горные хребты и реки, сопоставляли технико-экономические показатели, намечали и отвергали промежуточные опорные пункты, но, подобно тому как с самого начала было ясно, что первые километры пойдут от Тайшета, а последние уткнутся в Советскую Гавань, все называли Тындинский, расположенный у водораздела Лены и Амура, наилучшим пунктом середины пути.