Проводница, угостив пассажиров чайком, охотно допускает в служебное купе. Почти 30 лет, привычная к стуку колес, она безучастно смотрит в окно, облокотившись на столик, прижав локтем зачехленные красный и желтый флажки. Если сумеешь разговорить ее, то услышишь истории занимательные, может быть даже легендарные,— про чернявого Костю Урагана, как он в 1945 году первым провел здесь железнодорожный состав на огнедышащем паровозе. И если усомнишься в рассказе, проводница разгорячится и припомнит в доказательство песню, оставшуюся от тех дней: «Мы дорогу вели, не теряясь, выводили крутой поворот, по равнинам, по топким болотам в путь бесстрашный идет декапод...»

Декаподами (десятиножками) называли паровозы, доставленные океанскими пароходами на Дальний Восток из США в годы войны. Они поступили и в управление строительства дороги Комсомольск — Советская Гавань, но открывали движение не они. Первым был маневровый паровоз серии «Ов» с четырьмя ведущими спаренными осями, работающий на угле, имевший небольшой вес, и эти качества подходили для «необъезженной» новой колеи. Первый поезд в 1945 году, как вспоминают участники тех событий, вел начальник паровозного отделения Константин Валентинович Пясец-кий. Не он ли вошел в бамовский фольклор 40-х годов под кличкой Кости Урагана?

Проводница многое повидала на своем веку, не напрашивается на разговор, предпочитая курить с глубокой затяжкой, но уж если захочет беседу поддержать, то такое расскажет, что сиди тут до утра или забирайся на свою верхнюю полку, все равно долго не уснешь, раздавленный толпой теней и призраков. Поезд катит по широкой долине Тумнина. Проплывают селения на правом пойменном берегу. Расширявшийся простор и обилие яркого дневного света обещали близкое море^ И оно возникло, полоснув по глазам нестерпимо яркой голубизной, обрамленной отвесными скалами, по которым пустили корни пригнутые ветрами к морю тонкие ели. Последние клочья тумана золотились под солнцем и растворялись в соленом терпком воздухе. Открывалась морская даль, где угадывались слабые очертания далеких островов. Наверное, это казалось, потому что в памяти еще свежи были рассказы дальневосточников, которым удавалось в хороший ясный день видеть Сахалин.