Такие хутора, или заимки, порой раскиданы по таежным тропам один от другого на сотни верст. Попариться в баньке, пожалуй, можно, а расположиться негде.

И уже в который раз, наблюдая хорошее дело в европейских районах страны, с горечью замечаешь, что не перенести его в сибирские условия: тут надобен особый подход, так называемая региональная техническая политика.

У Набережных Челнов не было передвижных жилищ, там нашли иной выход из положения, и я не видел стройки, где бы городские власти так принципиально изо дня в день занимались формированием «образа жизни», способного обеспечить заинтересованность и постоянство новоселов.

Сижу в отделе кадров Камгэсэнергостроя, читаю письма, выбираю те из них, где обратным адресом обозначена Сибирь... «Прошу написать о возможности использования меня на строительстве КамАЗа. О себе сообщаю: 1924 год рождения, после окончания Кузнецкого металлургического техникума работал на железнодорожном транспорте. Причина перехода: сильная загазованность города».

Новокузнецк не единственный город Сибири, откуда приходят письма с просьбой о переводе из-за загрязненности природной среды. Казалось бы, восточные районы не обижены свободными пространствами. Авторы районных планировок могут размещать производства, не допуская вредных концентраций в атмосфере. Между тем в некоторых местностях металлургические и химические заводы расположены скученно, при них теплоэлектростанции, иногда все это на площадке с неблагоприятными микроклиматическими условиями. Тут тоже есть над чем подумать при формировании промышленных центров в зоне влияния Байкало-Амурской магистрали.

В Набережных Челнах я разыскивал сибиряков старшего поколения, знакомых по северным стройкам, да и вовсе незнакомых людей, чтобы уяснить-, что их не устраивало на прежнем месте. Сибиряки собрались из разных городов, принесли особые традиции, но прежняя спайка и тут дает о себе знать: возникла «братская колония», «дивногорское землячество», «вилюйское братство»... Люди встречаются друг с другом как родные и, собираясь за столом, бередят душу воспоминаниями.